Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз

Смерть пророка

Второй съезд народных депутатов должен открыться 12 декабря. Члены Межрегиональной депутатской группы ежедневно собираются, чтобы обсудить общую стратегию. Сахаров — безусловный моральный лидер, но его предложения всем кажутся слишком радикальными. Он считает, что надо потребовать у съезда отменить шестую статью Конституции о руководящей роли коммунистической партии, а если съезд откажется, призвать к всеобщей забастовке.

По словам Сергея Станкевича, всеобщая забастовка всех пугает. Депутаты говорят, что это будет удар по Горбачёву, тем самым они сыграют на руку консерваторам в политбюро: те свергнут Горбачёва и покончат с перестройкой. И большинство в группе голосует против предложения академика. Сахаров говорит, что остается при своем мнении и что будет выступать на съезде с призывом к забастовке, но не от имени фракции, а от себя лично.

Незадолго до открытия съезда с Сахаровым произошла странная история. Елены Боннэр не было в Москве, она уехала в Америку к детям, а он был один дома и готовился к съезду. Однажды он позвонил журналисту Юрию Росту и позвал его к себе по важному делу. Рост немедленно приехал, Сахаров угостил его свежим миндальным печеньем — редкость по советским временам. «Откуда у вас такое роскошное печенье?» — пошутил Рост. «Купил в съездовском буфете. Теперь я подкупленный депутат», — ответил Сахаров.

И перешел к важному делу, ради которого позвал Роста: к нему должен прийти ветеран афганской войны, который сам был свидетелем истории с расстрелом советских солдат своими же, чтобы те не сдались в плен. Именно за обсуждение этого эпизода в интервью с иностранцами Сахарова травили на первом съезде депутатов. Сахаров и Рост проговорили допоздна, однако ветеран так и не появляется. Зато он пришел на следующий день, когда Сахаров был дома один.

Солдат рассказывал, что ослеп из-за ранения. Сахаров долго его расспрашивал и даже оставил ночевать у себя. Наутро, попрощавшись с новым знакомым, он прокрутил в голове их беседу и пришел к выводу, что гость его обманывал. Он, судя по всему, не слепой и, возможно, даже не бывал в Афганистане.

12 декабря открывается съезд. Он должен продлиться 12 дней — и за эти 12 дней мир полностью поменяется.

В первый же день между Сахаровым и Горбачёвым происходит перепалка. Академик предлагает отменить все статьи Конституции СССР, которые противоречат перестройке, имея в виду и пресловутую шестую.

— Нет, я думаю, это не годится. Ну ладно. Мы и это оставим, — недоволен Горбачёв.

— Что касается шестой статьи, передаю телеграммы, которые я получил… — убеждает Сахаров.

— Зайдите ко мне, я вам дам три папки, в которых тысяча таких телеграмм, — настаивает генсек.

— А у меня есть 60 тысяч. Я бы вам их передал.

— Не будем давить друг на друга, манипулируя мнением народа. Не нужно. Пожалуйста, — заканчивает Горбачёв.

14 декабря Сахаров возвращается днем со съезда. «Что-то я очень сегодня устал, Люсенька, — пообедав, говорит он. — Пойду посплю. Разбуди меня часа через два, и мы снова будем работать».

Поздно вечером Боннэр обнаруживает его мертвым на полу в кабинете. Сердечный приступ. «Ты меня обманул! — кричит она. — Ты же обещал мне еще три года!» Дело в том, что Сахаров был уверен, что проживет столько же, сколько и его отец, 72 года, а прожил 68.

Никто из близких не ставит под сомнение естественность смерти Сахарова. Усомнится в этом только Анатолий Собчак.

«Я не верю в естественность смерти Сахарова — слишком она была неожиданной и очень кстати для его политических противников, — напишет Собчак в статье, которая будет опубликована только после его собственной смерти. — На двадцатые числа декабря была намечена общесоюзная стачка шахтеров, которая сильно беспокоила власти, а Сахаров был одним из инициаторов и вдохновителей этого выступления. Кстати сказать, после смерти Сахарова эта акция прошла практически незаметной. <…> Естественно, что смерть Сахарова существенно ослабила позиции демократических сил, чем и воспользовалась правящая номенклатура». Кстати, сам Собчак умрет, как и Сахаров, от сердечного приступа при куда более странных обстоятельствах, в 2000 году.

Впрочем, нет сомнений, что Сахаров был нездоров, и ни у кого из близких не возникло никаких подозрений. Как и недавняя смерть Коставы в Грузии, смерть Сахарова изменила дальнейший ход событий.