Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз

400 дней

Экономист Григорий Явлинский — один из самых молодых сотрудников правительства Николая Рыжкова. Он работает заведующим сводным экономическим отделом, то есть отвечает за взаимодействия разных союзных республик. Явлинского привел с собой в правительство его бывший институтский преподаватель Леонид Абалкин — академик, прославленный экономист, который привлек к себе всеобщее внимание в 1988 году своим ярким выступлением на 19-й партийной конференции, и за это Рыжков взял его к себе вице-премьером.

Едва приступив к работе, Явлинский, по его собственным словам, понимает, что проблемы вовсе не там, где их ищет Рыжков. На одном из заседаний с премьером он обращается к нему с просьбой: «Николай Иванович, не могли ли бы вы переговорить с Михаилом Сергеевичем о том, что нужно делать новый союзный договор?»

Рыжков не понимает, о чем речь, и Явлинский объясняет, что ему надо делать финансовый план на все республики, а ничего не получается, потому что премьер-министры республик не хотят сотрудничать. «Все вроде согласны, что надо обновлять союзный договор, надо другой документ делать. Я думаю, что это самое главное сейчас, поговорите с ним».

Проходит месяца два, Явлинский снова оказывается на докладе у премьера. И интересуется, удалось ли ему переговорить с Горбачёвым. Рыжков отвечает: «Понимаете, Михаил Сергеевич очень занят, у него командировки, поездки, иностранные делегации, приемы и бюро, пленумы, ну в общем, он очень занят, а это большая работа, в общем, сейчас не до этого».

«Я иду по коридору в Кремле в свой кабинет, и у меня мысль: все, значит, они не отличают главное от второстепенного. Значит, нужно ожидать больших проблем», — будет вспоминать Явлинский. По его словам, в этот момент «план, который создают в Москве, — это просто фантазия, выдумка, не имеющая никакого отношения к реальному положению дел». Всё, что делается в союзном Госплане, точно не будет работать — «это все выдуманное». В то же время правительства республик хотят бо́льших полномочий, пытаются принимать самостоятельные решения.

В марте 1990 года Рыжков выступает на Президентском совете с докладом по экономике. Но академики-экономисты Станислав Шаталин и Николай Петраков придерживаются куда более реформаторских взглядов, чем Рыжков. Их обоих совершенно не устраивает доклад премьера, и они не оставляют камня на камне от его тезисов. Рыжков очень обижается — как на академиков, так и на своих подчиненных, которые написали ему такой доклад, в том числе на Явлинского.

От обиды он отсылает Явлинского от себя подальше — в командировку в Японию. Молодой экономист едет туда и начинает скрупулезно, буквально по дням, как он сам говорит, изучать, какие преобразования происходили в Японии после окончания Второй мировой войны и как она пришла к экономическому чуду.

«Я считал, что через год-полтора все разрушится, но надо же успеть кое-что сделать с помощью этой системы. Для этого нужны какие-то правильные решения в течение какого-то хронологического периода», — будет позже рассказывать он. Из Японии он приезжает с пониманием, что нужно очень четко расписать этапы экономических преобразований. Он живет на одной из правительственных дач на Николиной Горе, которая выделена для экономистов, работающих в правительстве, и пишет программу под названием «400 дней».

В какой-то момент ему звонит его старший товарищ, профессор Евгений Ясин, который возглавляет комиссию Совета Министров СССР по экономической реформе, и говорит: «Гриша, знаешь, Ельцин сейчас выступает на съезде народных депутатов РСФСР и говорит про твою программу. Только он почему-то называет ее не «400 дней», а 500. Говорит, что цены не будут расти и в результате будет все прекрасно. И съезд ему стоя аплодирует».

Явлинский в шоке. Они с Ясиным пытаются понять, как программа оказалась у Ельцина. Профессор вспоминает, что к нему приезжал кто-то из команды Ельцина и просил почитать программу. «Надо срочно сказать ему, что это все не соответствует действительности. Поехали в Кремль!» — настаивает Явлинский.

На следующий день они направляются в Кремль, где как раз продолжается российский съезд. Сначала они находят Михаила Бочарова, директора кирпичного завода и известного депутата из окружения Ельцина, который претендует на пост главы российского правительства. Это он обнаружил программу Явлинского, немного ее подправил, поменяв 400 дней на 500, заменив в тексте аббревиатуру СССР на РСФСР, и принес начальнику.

«Зачем вы это сделали? Вы же его обманываете. Это совершенно неправда, с ценами будет совсем все по-другому!» — кричит Явлинский. Бочаров немного смущен.

На следующий день они все встречаются в кабинете Ельцина. «Борис Николаевич, проблема в том, что ничего из того, о чем вы вчера говорили, из программы не следует, — так вспоминает Явлинский свои слова. — Это во-первых. Но самое главное, что эта программа не имеет никакого отношения к РСФСР. Эта программа адресована не РСФСР, а СССР. Потому что в России, как вы знаете, кроме прачечных и чего-то еще по мелочи, больше ничего нет. Ни своей валюты, ни своей таможни. Вообще ничего. В РСФСР нет никаких экономических инструментов. Поэтому программа адресована союзному руководству».

Ельцин хмурится. «Знаете что, меня это не интересует. Сделайте так, чтобы все было правильно», — настаивает он. «Ну как я сделаю?» — недоумевает Явлинский. «Ничего знать не хочу. Сядьте вот и сделайте».

На этом разговор заканчивается. «Что значит: сядьте и сделайте?!» — спрашивает Явлинский у Ясина. Профессор неловко извиняется, говорит, что ему пора — лекции в университете. И уезжает.

На следующий день Ельцин начинает формировать российское правительство. Он все-таки не берет в премьеры директора кирпичного завода Бочарова, предпочитая ему более опытного чиновника — бывшего советского министра авиационной промышленности Ивана Силаева. При этом настаивает, чтобы вице-премьером по экономической реформе стал Явлинский.

Теперь Явлинскому надо отпроситься у нынешнего начальника — Рыжкова. Но есть проблема: советский премьер ненавидит Ельцина всей душой, еще с давних свердловских времен. Явлинский с опаской говорит, что ему предложили перейти в российское правительство. «Сколько вам лет?» — спрашивает Рыжков. Явлинский отвечает, что 38. «Отлично, — говорит Рыжков, — прекрасная инициатива. Желаю вам успеха». Из добрых слов начальника Явлинский делает вывод, что тот совершенно ничего не ждет от его назначения, не верит в то, что какие-то реформы возможны и что-то поменяется.

Тем не менее новоявленный вице-премьер придумывает, как осуществить разработанную им программу: надо убедить Ельцина заставить Горбачёва реализовать ее.