Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз

Претенденты готовятся к старту

Новому генсеку Черненко всего 73 года. По нашим временам можно сказать, что он мировой лидер в самом расцвете сил. (Именно столько исполняется Владимиру Путину в 2025 году.) Но Черненко болен, редко появляется на заседаниях политбюро, а если и приходит, то несамостоятельно — его приводят под руки в зал заседаний и только потом туда запускают остальных участников. Избрание Черненко означает, что в СССР начинается новый виток борьбы за власть.

В черненковском политбюро 12 человек, им и предстоит выбрать будущего генсека. Почти все они — партийный бетон, консервативные брежневские выдвиженцы. Гипотетические шансы возглавить СССР после смерти Черненко есть у пятерых: это выдвиженцы Юрия Андропова Григорий Романов, Гейдар Алиев и Михаил Горбачёв и два любимца Леонида Брежнева — глава Москвы Виктор Гришин и первый секретарь Украины Владимир Щербицкий. Но это в том случае, если не захочет никто из стариков. У каждого претендента свои сильные и слабые стороны.

Самый старый кандидат — Гришин, ему 70. С 1967 года он возглавляет Москву. Очевидно, что он ближе всех к Черненко и вполне может стать новой компромиссной кандидатурой для стариков.

Владимир Щербицкий — еще один бывший фаворит Брежнева, представитель могущественного «днепропетровского клана». Щербицкий и Брежнев росли на одной улице, их родители дружили. В 1982 году Брежнев сказал главному кадровику ЦК КПСС Ивану Капитонову, что в будущем видит в своем кресле вовсе не Андропова, а Щербицкого — и кадры надо подбирать соответствующие.

61-летний Романов с 1970-го по 1983-й руководил Ленинградом и уже при Брежневе считался вероятным наследником. Брежнев не раз говорил иностранным лидерам, в том числе Фиделю Кастро, что после его смерти страну возглавит Романов.

Правда, репутация Романова подпорчена одним неприятным инцидентом. Еще в далеком 1974-м прошел слух, что, когда он, ленинградский первый секретарь, выдавал дочь замуж и устроил ей свадьбу в Таврическом дворце, гости торжества побили позаимствованный из Эрмитажа царский сервиз. История, скорее всего, вымышленная, однако соперники Романова дали ей ход. Сначала Черненко, тогда еще просто секретарь Брежнева, разослал записку об имевшем место происшествии членам политбюро. Романов пошел жаловаться главе КГБ Андропову, но тот посоветовал не волноваться и ничего публично не опровергать — само уляжется. Но вскоре о разбитом сервизе из Эрмитажа написал немецкий журнал Der Spiegel — очевидно, не без помощи ведомства самого Андропова. Так или иначе в какой-то момент слух о свадьбе дочери Романова пересказывали в СССР на каждом углу.

Романов не стал преемником Брежнева, но Андропов его не забыл. Наоборот, он перевел того в Москву и назначил секретарем ЦК, курирующим оборонную промышленность. Так Романов возглавил самое влиятельное силовое лобби. И это идеальная позиция, чтобы стать следующим генсеком. При Черненко он второй человек в государстве и даже сидит по правую руку от него на всех совещаниях. Правда, у него появился враг — министр обороны Устинов, который все еще хочет безраздельно командовать ВПК.

Горбачёв выглядит в этой борьбе статистом. Например, маршал Устинов предлагает, чтобы Горбачёв как самый молодой член политбюро вел заседания секретариата ЦК, — исключительно чтобы насолить своему противнику Романову. Более того, когда Романов уходит в отпуск, Черненко предлагает Горбачёву сесть на почетное место по правую руку от генсека.

Горбачёв очень удобен всем членам политбюро, потому что он очень работоспособен. Взять хотя бы генсека — он уже не может работать без посторонней помощи. Ему все труднее говорить, даже зачитывать написанный текст. Заседания политбюро проходят по четвергам, но никогда не ясно, сможет ли Черненко провести заседание в этот раз. Поэтому каждый четверг Горбачёв заранее приходит на работу, чтобы на всякий случай быть наготове — вдруг придется оперативно заменить генсека. Загодя о таком, конечно, не предупреждают. Новость об ухудшении состояния Черненко всегда появляется в последнюю минуту. Но Горбачёв очень терпеливый аппаратчик и привык всегда быть первым учеником. Он понимает, что больше никто из членов политбюро не станет готовиться «на всякий случай».

Задумывается ли Горбачёв о том, что будет после смерти Черненко? Мечтает ли он о кресле генсека? Если и да, то настолько тихо, чтобы не напугать и не смутить никого из стариков.

Каждый претендент на кресло генсека собирает собственную команду. За Романовым — военно-промышленный комплекс. Вокруг Гришина группируется аппарат Черненко. У Горбачёва пока своих людей в ЦК нет, но вокруг него собирается «молодежь» — новички, которые попали в Москву позже него. По мере того как умирает старшее, брежневское поколение, в столицу на их места выдвигают региональных руководителей. Они естественным образом ориентируются на самого молодого члена политбюро.

Еще в 1983-м Андропов перевел в Москву первого секретаря из Томска, 62-летнего Егора Лигачёва, и назначил его новым главным кадровиком партии. Они знакомы очень давно, впервые встретились еще в 1960-е. Горбачёв берет Лигачёва под опеку. Он понимает, что кадры — это очень важно. На первый взгляд у них много общего. Горбачёв — скромный и исполнительный. Лигачёв — аскет, Савонарола коммунизма. Они оба трудоголики, и это их сближает — особенно на фоне престарелых коллег, которые уже давно не могут полноценно работать. Горбачёв и Лигачёв понимают друг друга с полуслова. Они знают, что все кабинеты прослушиваются, поэтому важные темы обсуждают при помощи записок.

Кроме того, Андропов назначил секретарем ЦК по экономике 53-летнего Николая Рыжкова, бывшего директора «Уралмаша». Он тоже входит в ближний круг Горбачёва.

Вот, например, член политбюро Виталий Воротников, глава правительства РСФСР, позже напишет в мемуарах, что Горбачёв всегда к нему подчеркнуто внимателен, то и дело приглашает на «доверительный разговор», интересуется его мнением. И это работает: в воспоминаниях Воротников будет восхищаться способностью Горбачёва очаровать собеседника. При этом ни разу Горбачёв не намекнул в разговоре, что у него есть желание стать генсеком.

Более того, он никогда не говорит об этом дома, стараясь оградить Раису от переживаний. Возможно, у него и нет никаких амбиций? Ведь ровно за это его и выдвинули в политбюро — за исполнительность и уважение к старшим.

И тем не менее Горбачёв прощупывает почву. Есть как минимум два свидетельства того, что он посылает своих приближенных навести мосты с главой МИД Андреем Громыко.

Сначала по просьбе Горбачева его давний приятель, директор Института востоковедения Евгений Примаков, идет поговорить с сыном Громыко, Анатолием. Они коллеги, Громыко-младший — директор Института Африки. Он признаётся, что Горбачёв отцу не очень нравится, тот считает его «несерьезным политиком». Куда симпатичнее ему другой протеже Андропова — Гейдар Алиев. По словам Громыко-младшего, отец часто размышляет вслух, что Алиев «порядочный человек, прекрасный организатор», однако добавляет, что «хватит нам одного Сталина».

Деликатные переговоры продолжает другой приближенный Горбачёва, директор еще одного академического института — мировой экономики и международных отношений — Александр Яковлев, в недавнем прошлом посол СССР в Канаде. Впоследствии он будет вспоминать слова Громыко-младшего так: «Чтобы не наводить тень на плетень, я изложу то, что сам думаю по этому поводу. <…> Мой отец… готов поддержать эту идею [выдвижение Горбачёва]… <…> …Отцу надоело работать в МИДе, он хотел бы изменить обстановку. Речь идет о Верховном Совете СССР».

Это значит, что Громыко хочет возглавить Президиум Верховного Совета. Формально председатель Президиума Верховного Совета считается высшим должностным лицом в СССР, главой государства — западные СМИ даже иногда переводят это длинное название как «президент СССР». Реально первым лицом является генеральный секретарь. Однако в 1970-е Леонид Брежнев понял, что существование церемониального главы государства мешает ему на равных вести переговоры с американскими президентами, и решил совместить две должности. Следом так поступил Андропов. А теперь в двух лицах един Черненко: он занимает посты и генсека, и президента. Громыко же предлагает вновь должности разделить: он станет номинальным главой государства, а Горбачёв — реальным.

Яковлев возвращается с этим предложением к Горбачёву. Тот выслушивает его, долго ходит по кабинету, взвешивает, а потом говорит: «Передай Андрею Андреевичу, что мне всегда было приятно работать с ним. С удовольствием буду это делать и дальше, независимо от того, в каком качестве оба окажемся. Добавь также, что я умею выполнять свои обещания».

Яковлев передает ответ Громыко-младшему, после чего наконец Горбачёв и Громыко-старший встречаются с глазу на глаз.