Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз

«Что ты меня пугаешь, Егор?»

В конце сентября 1988 года «Литературная газета» публикует очерк Аркадия Ваксберга под названием «Бурные аплодисменты». Это история честного азербайджанского генпрокурора, который пытался бороться с коррупцией в республике во время правления Гейдара Алиева, а потому лишился работы и, более того, был изгнан из Азербайджана. Публикация производит много шуму — всем очевидно, что, видимо, теперь настала очередь еще одного громкого процесса. «Копаем. И дело вроде образуется почище рашидовского», — пишет в дневнике помощник Горбачёва Анатолий Черняев.

В любом случае статья, очевидно, должна стать предупреждением команде Алиева, все еще очень сильной в Азербайджане, и показать ей, что не надо мешать новому руководителю республики Везирову. Но все получается наоборот: клан Алиева активизируется и начинает тайно поддерживать оппозицию.

17 ноября 1988 года на площади Ленина в Баку собирается колоссальная толпа. Первоначально активисты Народного фронта Азербайджана так же, как и их эстонские коллеги, протестуют против поправок к советской Конституции, считая вводимые Горбачёвым выборы не слишком демократичными. Другим поводом для протестов становится газетная публикация о том, что около Шуши, в Нагорном Карабахе, армяне собираются строить пансионат и для этого вырубить заповедную, священную для азербайджанцев рощу.

На площади создается палаточный городок, причем, по воспоминаниям одного из создателей Народного фронта Зардушта Ализаде, «в течение недели площадь снабжается дровами для костров, палатками, сигаретами и провизией, которая раздается бесплатно». На площади появляется флаг независимой Азербайджанской Республики, существовавшей в 1918–1920 годах. Ежедневно там собирается до сотни тысяч человек. Позже Ализаде выскажет предположение, что митинг провоцируют чиновники, близкие к бывшему первому секретарю Гейдару Алиеву, чтобы свалить действующего главу республики Везирова.

Одно из требований протестующих — «или предоставить азербайджанцам в Армении статус автономии, или отменить автономию для армян Карабаха». В ответ Армения начинает широкомасштабную депортацию азербайджанцев со своих земель. В течение следующих месяцев будут выдворены примерно 200 тыс. человек.

Первый секретарь Везиров боится ответственности, поэтому инициативу в свои руки берет новый второй секретарь республики Виктор Поляничко, о котором в республике говорят, что он не столько партийный работник, сколько генерал КГБ. Он рослый, мощный, с черными волосами и волевым подбородком — именно так в советских фильмах изображают крупных руководителей. Еще недавно он был приставлен в качестве смотрящего к главе Афганистана Наджибулле, но теперь его перевели в Азербайджан: на Афганистан политбюро плюнуло, ситуация на Кавказе кажется Кремлю более опасной. Поляничко использует проверенные методы и в последующие месяцы будет биться за то, чтобы Азербайджан остался в составе СССР. Он будто попытается преуспеть в том, что ему не удалось в Афганистане.

23 ноября Поляничко вводит в Баку чрезвычайное положение и комендантский час. Площадь блокирована. Число митингующих и ночующих постепенно убывает.

24 ноября политбюро обсуждает ситуацию в Азербайджане. По словам Черняева, КГБ докладывает, что там «жгут БМП, БТР и даже танки, военные грузовики и убили трех русских солдат, а в Баку ходят с зелеными флагами и портретами Хомейни, требуют устроить повсеместный Сумгаит армянам». (Это явное преувеличение.)

Лигачёв берет слово: «Я говорил еще в феврале: надо власть употребить, надо порядок навести, надо всем этим показать! Сколько можно терпеть? Распустили, все разболтались, развал начинается в государстве…» Горбачёв поначалу иронизирует, а потом взрывается: «Что ты меня все время пугаешь, Егор?! Что ты все время суешь под нос: вот, мол, твоя перестройка до чего довела! Куда, мол, идем! Что происходит! Но я был и буду за перестройку. И не боюсь того, что разворачивается. Если вы считаете, что так нельзя, что я делаю что-то не то, пожалуйста, идемте в соседнюю комнату, — он показывает пальцем на зал заседаний политбюро, — и я подаю в отставку. Тут же! Ни слова обиды или протеста. Выбирайте, кого хотите, и пусть ведет дела, как знает. Но пока я на этом месте, я буду вести эту линию и не отступлюсь ни за что!»

1 декабря, на десятый день азербайджанских митингов, Верховный Совет СССР утверждает изменения и дополнения к Конституции. Правда, Горбачёв соглашается на некоторые уступки. Глава азербайджанского парламента, который еще недавно выступал на митинге в Баку против поправок, голосует за и даже критикует эстонцев за сепаратизм.

В ночь на 5 декабря митинг в Баку жестко разгоняют. Более 500 человек задержаны, и двое погибли.

Уроженец Баку Гарри Каспаров в это время в Париже. Он участвует в показательном турнире и внимательно следит за новостями из СССР. В один из дней его знакомят с Милошем Форманом — режиссером, покинувшим Чехословакию после подавления Пражской весны. Они обедают вместе, обсуждают Горбачёва, перестройку и гласность. Каспаров говорит, что происходящие перемены необратимы. А Форман очень пессимистичен:

— Вы просто еще слишком молодой, вы не понимаете, что это все временный процесс. Может быть, это оттепель, но потом все вернется.

— Нет, я чувствую, что оно идет, — настаивает Каспаров.

— Ну хорошо, — смеется голливудский режиссер. — Скажите мне, как это может случиться?

— Не знаю… В один прекрасный день ты просыпаешься, открываешь окно — а их больше нет.