Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз

Февраля не будет

В первые дни в Москве Сахаров и Боннэр добиваются, чтобы им восстановили городской телефон. Это очень непросто. «Но когда телефон ставят, тоже становится плохо, — будет рассказывать Боннэр, — потому что он все время мешает жить. И так и так худо».

По словам Боннэр, «начинается калейдоскоп людей»: круглосуточные звонки и гости. Сахаров постоянно что-то пишет, кому-то помогает, куда-то торопится. Работа на износ: «Лучше бы нас не освобождали», — скажет потом она.

В первую очередь Сахаров начинает бороться за освобождение политзаключенных. Боннэр идет в Генпрокуратуру, там ей объясняют, что большинство зэков могут получить волю, но они должны пойти навстречу и написать заявление о помиловании. Сахаров и Боннэр считают, что это формальность, потому что писать можно в свободной форме, даже избегая слова «помилование». Но многие ветераны диссидентского движения полагают, что это предательство. «Сказав спасибо Горбачёву, вы как взятку взяли», — говорит одна из диссиденток Сахарову. Многие соглашаются, что, заставляя людей писать «помиловку», академик совершает преступление и становится подельником режима.

Власти приглашают Сахарова принять участие в форуме «За безъядерный мир, за выживание человечества», который объединяет ученых из СССР и США, обсуждающих проблемы разоружения. Сопредседатель с советской стороны — замдиректора Курчатовского института академик Евгений Велихов. Сахаров считает, что это шанс общаться с мировыми учеными, высказывать свое мнение по вопросам ядерной энергетики. Но часть диссидентов полагает, что Сахаров предал правозащитное движение, согласившись на участие в форуме, который проходит под эгидой советского правительства.

14 февраля 1987 года форум «За безъядерный мир, за выживание человечества» открывается в Москве. Для Горбачёва это возможность улучшить имидж Советского Союза, показать, что СССР вовсе не империя зла. На форум приглашены многие западные знаменитости: вдова Джона Леннона Йоко Оно и вдова Владимира Высоцкого Марина Влади, а также писатели Грэм Грин и Гор Видал, профессора Гарварда и Принстона, но без советской звезды, Андрея Сахарова, набор был бы неполным.

Сахаров трижды выступает на форуме, призывает к либерализации, демократизации и большей открытости советского общества. В последний день — прием в Кремле. Сахарову сообщают, что приглашение на него одного — взять жену нельзя. Он все равно идет — с письмом, которое планирует вручить Горбачёву. В письме — список политзаключенных, которых он требует освободить. Но на приеме Горбачёв находится в ВИП-зоне, и к его столу Сахарова не подпускают. Боннэр потом будет очень злиться на мужа: «При мне такое бы не прошло, я бы накричала, а Андрей смолчал».

На приеме к Сахарову подходит легендарный американский миллионер Арманд Хаммер и приглашает к себе в гости, в только что построенный им в Москве Центр международной торговли на Красной Пресне. Сахаров просит его передать Горбачёву список политзаключенных, американец отказывается. И тогда Сахаров уходит домой.

Но на встречу к Хаммеру он позже все же идет — опять без жены. После возвращения Елена Боннэр устраивает мужу скандал: «Он чуть не плакал, и по сей день считаю, что была права», — будет вспоминает она.

Еще Сахаров с женой идут в кино смотреть «Покаяние». Ей фильм не нравится: он «круто замешан на идее мщения, а мне чужда эта идея». Сахаров, наоборот, под огромным впечатлением.

Даже вернувшись в Москву и участвуя в горбачёвском форуме, Сахаров все еще остается в черном списке для всех советских СМИ. Весной 1987-го журналист «Огонька» Юрий Рост приходит к главному редактору Виталию Коротичу и предлагает напечатать свою колонку про Сахарова. Коротич просит коллегу выйти и звонит Яковлеву. Рост подслушивает фрагмент разговора: «Да, может быть, действительно рановато. Да, согласен с вами, согласен», — говорит Коротич члену политбюро.

Через много лет Рост спросит у Яковлева, почему тот не пропустил публикацию о Сахарове. Тот ответит анекдотом: Рабинович спрашивает у раввина, можно ли честному еврею завести любовницу. «Ни в коем случае», — отвечает раввин. «А вот Шнеерсон завел». — «Так он же не спрашивал».

Случайный выход Сахарова из черного списка происходит в июне 1987-го. Он попадает в театр на спектакль по еще недавно запрещенной в СССР повести Михаила Булгакова «Собачье сердце». После этого его просят коротко написать о своих впечатлениях — и неожиданно текст публикуют в журнале «Театр». Так Сахаров возвращается в легальные СМИ в качестве театрального критика.

В 1988 году Сахаров впервые едет за границу — один, без жены. Елена Боннэр не настаивает, предвидя, какие будут препятствия со стороны КГБ. Поездку организовывает фонд «За выживание и развитие человечества» академика Велихова. Сахаров нужен фонду в качестве фандрайзера, под его имя западные доноры охотно дают деньги.

В январе 1988-го Сахарову наконец удается передать Горбачёву лично в руки список еще не освобожденных политзаключенных. В нем есть и Евгений Дятлов, бывший зам главного инженера Чернобыля. Сахаров настаивает, что с такой лучевой болезнью, как у Дятлова, его нельзя держать в тюрьме. Дятлова освободят, но только через два с половиной года

Солженицын из Вермонта внимательно следит за действиями Сахарова. С одной стороны, он очень рад за него, одобряет его политические требования. С другой — удивляется, что американские журналисты начали донимать его вопросами, а не собирается ли он теперь вернуться в Россию. «Не понимают они, что между Сахаровым и Солженицыным — разность эпох. Сахаров нужен этому строю и имеет великие заслуги перед ним, да и не отрицает его в целом. А я режу их под самый ленинский корень, так что или этот строй, или мои книги». При этом он радуется перестройке — ему кажется, что она может предотвратить повторение Февральской революции 1917 года: «Слава Богу, что пошло, кажется, постепенно, эволюционно, я счастлив таким развитием: не через революцию, не через общий развал, не будет второго Февраля, которого я так боялся».