Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз

Москва как Вильнюс

28 марта в Москве должен начаться внеочередной съезд народных депутатов РСФСР, на котором по плану российские депутаты вынесут вотум недоверия Ельцину. У него есть только один способ борьбы: вывести на улицы народ, организовать колоссальный митинг в центре Москвы наподобие февральского в защиту Литвы, доказать всем, что он по-прежнему популярен. Но на этот раз КГБ распространяет слухи о том, что сторонники Ельцина собираются штурмовать Кремль: будто бы существуют планы окружить его со всех сторон, заготовлены лестницы, крюки и веревки, при помощи которых митингующие перелезут через средневековые стены. И Горбачёв верит. Он собирает первое совещание, посвященное возможному введению чрезвычайного положения в стране. Как будет вспоминать глава московской партийной организации Юрий Прокофьев, руководителем комиссии он назначает вице-президента Янаева. Кроме него, в нее входят Язов, Крючков, Пуго, Павлов, глава его аппарата Болдин и еще несколько человек.

Вводить чрезвычайное положение президент не торопится, но делает первые шаги в этом направлении: издает указ о запрете митингов в Москве почти на месяц (с 26 марта по 15 апреля) и переподчиняет столичную милицию: теперь она должна слушаться не председателя Моссовета Гавриила Попова, а главу МВД СССР Бориса Пуго.

Организаторов запланированного митинга, Юрия Афанасьева и Аркадия Мурашёва, вызывают в Кремль, к вице-президенту Янаеву. В его кабинете сидят Крючков и Пуго, которые требуют отменить акцию. Но Афанасьев и Мурашёв, наоборот, говорят, что митинг состоится, и просто призывают горожан быть вежливыми и осторожными, не поддаваться на провокации силовиков.

27 марта в Москву вводят войска. Все подступы к Кремлю перекрыты — даже машину Черняева не подпускают, несмотря на то, что он показывает удостоверение помощника президента. Ему приходится идти от Москворецкого моста пешком, а с работы вечером ехать на метро.

Военные в центре Москвы производят на прибывших на российский съезд депутатов очень сильное впечатление. На съезде депутаты пророчат, что вот-вот в Москве повторится Вильнюс, а может, даже площадь Тяньаньмэнь.

В Москве 28 марта, несмотря на запрет на проведение митингов, несмотря на будний день и военную технику на улицах, собираются три параллельные акции протеста в трех разных местах: на площади Маяковского, на Пушкинской и на Арбатской.

Этот день, 28 марта 1991 года, наверняка можно считать еще одним решающим историческим моментом, о котором забыли современные историки. Никогда прежде советские власти не были так близки тому, чтобы перейти к силовому сценарию. Любая провокация в центре Москвы может привести к непредсказуемым последствиям: кровопролитие, чрезвычайное положение, Горбачёв заранее на все согласен. Нет сомнений, что у Крючкова есть в руках все рычаги для того, чтобы запустить этот механизм. Но он не отдает такого приказа. Видимо, он и сам верит в те донесения, которые его ведомство готовит для Горбачёва: что вот-вот Ельцина свергнут сами российские депутаты, что ввод войск и проявленная Горбачёвым твердость — это движение в правильном направлении, что все под контролем, что надо только додавить демократов.

Есть свидетельства, что на крышах зданий в центре весь день сидят снайперы, готовые начать бойню. Но команды нет.

Но войска на улицах и грандиозные несанкционированные митинги производят на депутатов прямо противоположное впечатление. Российский съезд отказывается отправлять Ельцина в отставку и назначает выборы президента России. Все мирно расходятся, Горбачёв приказывает вывести войска из столицы. Поклонники «сильной руки» хватаются за голову: уникальный шанс установить диктатуру, которую недавно пророчил Шеварднадзе, упущен.