Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз

Мальчик и бомба

В день, когда человек впервые летит в космос, Андрею Сахарову 39 лет, но выглядит он намного моложе: этакий тощий юноша в очках, сейчас бы его назвали «нерд».

Он физик-вундеркинд. Ему было 28 — на год больше, чем Гагарину в момент полета в космос, — когда он изобрел водородную бомбу. Почти одновременно с американцами Станиславом Уламом и Эдвардом Теллером, но независимо от них. В 32 года Сахарова избрали в СССР академиком. Он моментально стал гордостью советской науки, любимцем правительства, самым высокооплачиваемым молодым ученым страны и частым гостем в Кремле. Одна из причин, почему Сахарова обожают власти: он русский, тогда как большинство звездных советских физиков — евреи.

Сахаров невероятно увлечен своей работой и пока не задумывается, сколько человек может убить его творение.

В июле 1961 года Сахарова в очередной раз приглашают в Кремль — на встречу ученых с главой советского правительства Никитой Хрущёвым. На этом совещании 67-летний советский лидер упоминает о том, что решил возобновить испытания ядерного оружия, которые были прекращены за три года до этого. Любознательный Сахаров удивлен и даже пишет Хрущёву записку, в которой делится своими сомнениями: ему кажется, что отношения с новым американским президентом Джоном Кеннеди налаживаются, а после запуска Гагарина в космос весь мир и так уважает научный потенциал СССР, и в новых испытаниях ядерного оружия нет нужды.

Советский лидер читает записку и приходит в ярость. В самом начале обеда с учеными он поднимает бокал, но вместо тоста произносит гневную речь, обращаясь к молодому Сахарову.

«Предоставьте нам делать политику, а вы делайте свои бомбы, тут мы вам мешать не будем и даже поможем. Мы должны вести политику с позиции силы. Другой политики не может быть, другого языка наши противники не понимают. Вот мы помогли избранию Кеннеди. Можно сказать, это мы его избрали в прошлом году. После этого я встретился с Кеннеди в Вене. Эта встреча могла быть поворотной точкой. Но что говорит Кеннеди? «Не ставьте передо мной слишком больших требований, не ставьте меня в уязвимое положение. Если я пойду на слишком большие уступки, меня свалят!» Хорош мальчик! На какого черта он нам такой нужен? Что с ним разговаривать, тратить время? Сахаров, не пытайтесь диктовать нам, политикам, что нам делать!»

В зале повисает гробовая тишина. Сахаров не решается спорить.

Спустя несколько месяцев СССР и США подходят еще ближе к войне. С одобрения Хрущёва власти Восточной Германии строят стену в Берлине, а на полигоне в Арктике СССР испытывает царь-бомбу — самое мощное взрывное устройство в истории человечества.

Физик Сахаров не обижается на ту отповедь и увлеченно продолжает свои разработки. Он, например, озабочен тем, что в случае ядерной войны самолет с этой бомбой до США не долетит. И предлагает решение: доставить мощный ядерный заряд к берегам США на подводной лодке. В этом случае жителей прибрежных городов просто смоет огромным цунами.

Сахаров делился своей идеей с профессиональным военным, ветераном, прошедшим Вторую мировую, контр-адмиралом Петром Фоминым. Тот шокирован «людоедским проектом» и отвечает, что военные моряки привыкли бороться с вооруженным противником в открытом бою и что для него отвратительна сама мысль о массовом убийстве. Сахарову становится стыдно. Он больше никогда и ни с кем не будет обсуждать этот проект ⓘ.