Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз

Ограниченное покаяние

Через несколько месяцев после съезда Климов приезжает к Яковлеву и привозит ему две видеокассеты: две серии фильма грузинского режиссера Тенгиза Абуладзе под названием «Покаяние».

Это притча о некоем диктаторе по имени Варлам, который напоминает одновременно Сталина, Берию, Муссолини и бывшего партийного руководителя Грузии Василия Мжаванадзе. По сюжету Варлам был инициатором кровавых репрессий. Но после его смерти дочь казненного им художника решает отомстить: она выкапывает тело диктатора и приносит его во двор дома его сына. Так повторяется каждый день, пока ее не ловят. Женщину судят, и весь фильм — это рассказ о жизни ее семьи, о том, как Варлам уничтожил ее родителей, а вместе с ними тысячи других невинных. В конце фильма потрясенный этой историей внук диктатора кончает жизнь самоубийством. И только после этого сын Варлама сам сбрасывает труп отца со скалы, чтобы его склевали стервятники.

Прежде чем взяться за фильм, Тенгиз Абуладзе провел тщательную исследовательскую работу. По примеру Солженицына он опросил несколько десятков бывших заключенных ГУЛАГа. Их истории и помогли написать сценарий.

Потом режиссер пришел посоветоваться с руководителем Грузии Эдуардом Шеварднадзе и дал ему прочитать сценарий. Глава республики обещал подумать — и не отвечал полгода. Друзья режиссера решили, что тот совершил чудовищную ошибку и скоро его арестуют, ведь Шеварднадзе, бывший глава МВД Грузии, наверняка будет защищать честь мундира.

Но на самом деле партийный руководитель дал почитать сценарий жене. Оказалось, что история ее семьи очень близка к описанной в фильме: ее родителей репрессировали при Сталине. И полгода Шеварднадзе боролся с собственным страхом. Глава республики понимал, что не может пропустить картину без разрешения московской цензуры.

Только через шесть месяцев он нашел лазейку: оформить все так, что это будет не кино, а телевизионный фильм на грузинском языке. В этом случае можно не согласовывать проект с Москвой, а выделить деньги из местного бюджета. Тогда Шеварднадзе, по его воспоминаниям, вызвал Абуладзе и сказал ему: «Ты не имеешь права не снять этот фильм, но на экраны он не выйдет… Даже я в Грузии не могу тебе помочь. Москва не даст тебе снимать этот фильм. Но ты сделай что хочешь, но сними, положи на полку — придет время, этот фильм будет уникальным».

Но потом Шеварднадзе, возможно, пожалел о том, что дал добро. Кассеты с фильмом стали ходить по городу, об этом узнал КГБ. Нескольких человек за домашний просмотр «Покаяния» арестовали и сняли с работы.

И вот в сентябре 1986 года Климов приносит эти кассеты Яковлеву. Секретарь ЦК по идеологии не может принять решение сам — и решает показать фильм Горбачёву и другим членам политбюро. Это один из тех моментов, о которых каждый участник вспоминает по-своему. Яковлев будет говорить, что это он убедил членов политбюро выпустить фильм в ограниченный прокат — как эксперимент. Шеварднадзе заявит, что неожиданно картина понравилась и Егору Лигачёву — вернее, его жене. Будто ее родители тоже были репрессированы, поэтому она уговорила мужа поддержать фильм. А Горбачёв станет уверять, что именно он сказал решающее слово: большинство членов политбюро были за то, чтобы фильм запретить, а он настоял не принимать решение, а делегировать его Союзу кинематографистов.

Фильм действительно выходит сначала в ограниченном прокате — и становится потрясением. Потом он получит Гран-при Каннского фестиваля и будет показан во всех кинотеатрах Советского Союза. «Я знал, что с выходом этой картины у нас меняется строй», — скажет потом Яковлев.

Именно с «Покаяния» и начнется грандиозная дискуссия, которая не закончена и 40 лет спустя: а нужно ли копаться в страшной истории, стоит ли тревожить трупы священных монстров, необходимо ли покаяние, чтобы жить дальше?

В сентябре 1987 года политбюро создает специальную комиссию по открытию архивов, связанных со сталинскими репрессиями. Впрочем, как отметит позже член этой комиссии Яковлев, рассекретят не всё — политбюро не хочет трогать ленинский период репрессий. Одновременно журнал «Огонек» в еженедельном режиме начинает публиковать разоблачения того, что на самом деле происходило в СССР в 1930-е. И это вызывает колоссальный резонанс, правда о Сталине волнует огромное количество людей.

Если в XXI веке читать протоколы тогдашних заседаний советского политбюро, все это кажется невероятным. Руководители государства часами обсуждают Сталина, Троцкого, Бухарина и других исторических персонажей, спорят и никак не могут понять, почему начался Большой террор.