Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз

«Попытка правового путча»

24 мая 1989 года в «Литературной газете» появляется разоблачительная статья писательницы-правозащитницы Ольги Чайковской под названием «Миф». Начинает она с того, как сложно было ей добиться публикации антигдляновского материала: общественное мнение на стороне следователя, поэтому газеты боятся писать о нем что-либо негативное.

Далее Чайковская обвиняет Гдляна и Иванова в том, что они в ходе следственных действий пытали людей, в том, что месяцами, если не годами, держали в заключении невиновных, в том, что они разрушили судьбы тысяч, а возможно, кого-то и убили.

«Один еженедельник [«Московские новости»] поместил статью о Гдляне, где среди прочего было рассказано, как арестовывали одного из ближайших к Рашидову лиц, секретаря Кашкадарьинского обкома Р. Гаипова. Окружили его особняк, вошли и сели пить чай. То есть как это «сели пить чай»? Кто сел? Сотрудники прокуратуры. Странное процессуальное действие, не так ли? Тем не менее они сели пить чай, а ближайший к Рашидову человек ушел в соседнюю комнату и там зарезался. «Когда Тельман Хоренович вбежал в спальню, Гаипов уже успел нанести себе тринадцать (!) ножевых ран». Нет, это как же внимательно нужно было пить чай… Автор статьи, который заведомо не глупее нас с вами, этих диких несообразностей не замечает. Но ведь и читатели еженедельника их тоже не заметили!» — рассуждает Чайковская.

В своем тексте она ссылается на протоколы допросов, на письма подследственных, хотя, конечно, это вовсе не бесстрастное журналистское расследование. Эмоции зашкаливают.

«Есть люди, которые считают, будто с коррупцией надо бороться любыми, пусть и беззаконными методами (опаснейшая мысль: фашизм шел к власти именно под лозунгом внесудебной борьбы с преступностью и коррупцией). Но и тут все неладно. Гдлян по-настоящему с коррупцией не боролся, — возмущается Чайковская. — Нет, я думаю, не борьба с преступностью, а шумный «политический» процесс (зять — Чурбанов! Генералы! Секретари ЦК!) и вслед за ним взлет собственной карьеры — вот что было его главной целью».

Обвинив Гдляна в том, что все его расследование — это лишь самореклама ради повышения, она выносит ему приговор: «По существу, мы имеем дело с попыткой правового путча, попыткой реставрации практики внесудебных расправ».

Ольга Чайковская известна еще с 1960-х, она помогала заключенным и отстаивала их права, оказывала поддержку Солженицыну и Сахарову, то есть ее журналистская репутация безупречна. Она на самом деле правозащитница, коих в Советском Союзе единицы, а не пропагандистка на службе у режима. «В его [Гдляна] распоряжении был могучий рычаг — тюрьма. Если человек вину отрицал, его вообще переставали допрашивать многие месяцы. Подсудимые на суде рассказывали об ужасных условиях заключения в Узбекистане: многие упорно твердили о каких-то подвалах, — пишет Чайковская. — Только от одного из выпущенных узнала я, что это такое: сырые липкие подземелья, где невозможно дышать. Подследственных надолго помещали в одну камеру с рецидивистами, это ад, рассказывали люди, это ад, и мы шли на любые показания, чтобы из него вырваться!»

Тем не менее ее разоблачение убеждает немногих. Во-первых, на следующий день после публикации, 25 мая, Генеральная прокуратура СССР возбуждает против Гдляна и Иванова дело по обвинению в «нарушении социалистической законности». То есть для советских граждан все ясно: власть начала преследовать следователей-правдоискателей. А во-вторых, многие граждане СССР действительно считают, что с мафией нельзя бороться в белых перчатках, все средства хороши. Не зря же Гдлян ассоциируется у многих не с итальянцем Каттани, а со сталинским следователем Жегловым.