Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз

«Не могу поступаться принципами»

13 марта 1988 года газета «Советская Россия» печатает письмо преподавательницы химии из Ленинградского технологического университета Нины Андреевой. Советские газеты часто размещают письма читателей, но эта публикация окажется самой громкой, пожалуй, за всю историю советских медиа.

На следующий день второй секретарь ЦК КПСС Егор Лигачёв собирает у себя руководителей средств массовой информации. Ситуация уникальная, Горбачёва нет на месте, он уехал с официальным визитом в Югославию. Более того, нет и Александра Яковлева, ответственного за идеологию, он в Монголии. Лигачёв всем показывает текст Андреевой, хвалит его и призывает руководствоваться этой линией в дальнейшей работе. Государственное информагентство ТАСС выпускает «разъяснение», из которого следует, что текст Нины Андреевой можно и нужно перепечатывать в региональных изданиях.

О чем же пишет преподаватель химии? Ее текст сегодня, в духе риторики Дональда Трампа, можно было бы назвать «Сделать Советский Союз снова великим».

Андреева начинает с отношения к истории: она решительно против критики Сталина и вообще всех достижений Советского Союза. Она хочет гордиться советской историей, а не стыдиться ее. «В формулу «культа личности» насильственно втискиваются индустриализация, коллективизация, культурная революция, которые вывели нашу страну в разряд великих мировых держав. Все это ставится под сомнение. Дело дошло до того, что от «сталинистов» (а в их число можно при желании зачислять кого угодно) стали настойчиво требовать «покаяния»…» Покаяние для Андреевой совершенно неприемлемо.

Любопытно, что в союзники она берет Черчилля, якобы написавшего о Сталине: «Он принял Россию с сохой, а оставил оснащенной атомным оружием». Настоящий Черчилль такого никогда не писал, однако эта фраза станет любимой мантрой «патриотов», причем вслед за Андреевой ее будут всякий раз приписывать Черчиллю.

Наконец, автор текста констатирует, что в советском обществе раскол: с одной стороны — либералы, с другой — «охранители-традиционалисты». Андреева вроде бы не причисляет себя ни к одному из лагерей, однако вторым симпатизирует, а первых искренне ненавидит.

Либералов она обвиняет в том, что они считают приоритетом «самоценность личности» (а не пролетарский коллективизм). Вот как она насмехается над их гуманизмом: «В то время когда миллионы людей на нашей планете гибнут от голода, эпидемий и военных авантюр империализма, они требуют разработки «юридического кодекса защиты прав животных»».

По словам Андреевой, именно либералы занимаются фальсификацией истории: «Они внушают нам, что в прошлом страны реальны лишь одни ошибки и преступления, замалчивая при этом величайшие достижения прошлого и настоящего».

Описывая второй лагерь, она упоминает своего союзника — журналиста Александра Проханова — и даже цитирует его интервью. Это люди, которые идеализируют патриархальную, дореволюционную Россию, то есть националисты (Андреева не употребляет этого слова). »«Традиционалисты» имеют несомненные заслуги в разоблачении коррупции, в справедливом решении экологических проблем, в борьбе против алкоголизма, в защите исторических памятников, в противоборстве с засильем масскультуры, которую справедливо оценивают как психоз потребительства…» — пишет она. (В этом описании угадывается общество «Память».)

Националистов она, конечно, считает союзниками. Для виду она их немного критикует — за недостаточную верность коммунистическим идеалам. Но ясно, что настоящие враги — это либералы, а им противостоит единый антилиберальный фронт.

Очевидно, что этот текст — продолжение старой идеологической битвы: либералы против альянса националистов и коммунистов. Однако если до сих пор такое противоборство привлекало внимание только редких сотрудников аппарата партии, то теперь о нем пишет общенациональная газета.

Удивительно, насколько текст «Не могу поступаться принципами» является противоположностью статьи Александра Яковлева «Против антиисторизма». Тот 16 лет назад нападал на националистов (и тоже делал вид, что атакует их с позиции истинного коммуниста). Теперь он сам, уже будучи либералом, оказывается мишенью контратаки.

Позже, много лет спустя, в своих воспоминаниях Яковлев будет утверждать, что статья появилась так: Нина Андреева, ранее исключенная из партии за анонимки и клевету, написала письмо в ЦК. Оно заинтересовало Лигачёва, и он поручил главному редактору «Советской России» доработать текст. Тот отправил в Ленинград журналиста, и он вместе с Андреевой и создал окончательный вариант статьи, которая станет «манифестом антиперестроечных сил». И Лигачёв, и Андреева позже будут отрицать подобное сотрудничество. Впрочем, она все же признает, что ее письмо было в значительной степени отредактировано сотрудником «Советской России».

Вне зависимости от того, был ли Лигачёв заказчиком этой статьи, текст ему очень нравится, и секретарь ЦК даже объявляет его основой новой государственной идеологии.

Либеральная общественность в ужасе. Она даже по интонациям и полутонам официальных сообщений понимает, что случился тектонический сдвиг. Вчерашний курс на демократизацию завершен. «Кругом, шагом марш» — так характеризует общий смысл произошедшего один из либеральных помощников Горбачёва. Виталий Коротич позже будет вспоминать: прочитав текст Андреевой, он понял, что его скоро арестуют, и начал собирать вещи.

И если опасения Коротича пока преждевременны, то изменения на телевидении происходят немедленно. От ведения молодежной программы «Взгляд», которая не нравится Лигачёву, отстранены молодые ведущие Любимов, Листьев и Захаров. 25-летний Саша Любимов понимает, что ему пора возвращаться в Иновещание на датском языке, и испытывает даже некоторое облегчение. Работа там куда более высокооплачиваемая и куда менее нервная: никакого давления начальства, никаких рисков.

Горбачёв возвращается в Москву 18 марта, в пятницу. В следующий вторник, 23 марта, в Кремле проходит съезд колхозников. В перерыве между заседаниями члены политбюро пьют чай в комнате президиума. Один из них, 62-летний Виталий Воротников, ругает «Огонек», говоря, что «надо с печатью что-то делать». Лигачёв подхватывает: «Печать стала и по зубам давать этим… <…> Вот в «Советской России» была статья. Очень хорошая статья. Наша партийная линия».

Остальные члены политбюро хором соглашаются: «Да! Настоящая, правильная статья. Так и надо. А то совсем распустились…»

«Я ее мельком проглядел перед отъездом в Югославию, — начинает Горбачёв. — Да, я прочитал ее потом, вернувшись…»

Его перебивают: «Стоящая статья…»

«А у меня вот другое мнение…» — вдруг заявляет Горбачёв.

«Ну и ну!» — не в силах скрыть удивление Воротников. Остальные замирают. Немая сцена.

«Что «ну и ну»?.. Давайте на политбюро поговорим. Я вижу, дело куда-то не туда заходит, — Горбачёв обводит взглядом всех замерших коллег. — Расколом пахнет. Что «ну и ну»? Статья против перестройки… Я никогда не возражал, если кто-то высказывает свои взгляды. Какие угодно — в печати, письма, статьи. Но до меня дошло, что эту статью сделали директивой. Ее в парторганизациях уже обсуждают как установочную. Запретили печатать возражения этой статье. <…> Это уже другое дело. <…> Я не держусь за свое кресло. Но пока я здесь, пока я в этом кресле, я буду отстаивать идеи перестройки. <…> Нет! Так не пойдет. Обсудим на политбюро».

Горбачёв осознаёт, что абсолютное большинство членов политбюро настроено консервативно. И он дает задание своему единомышленнику Яковлеву подготовить доклад, объясняющий, почему «Не могу поступаться принципами» — это вредный, враждебный текст.

Политбюро собирается на следующий день. Горбачёв сразу объявляет, что не верит в то, что Андреева писала текст сама — наверняка у нее есть высокие покровители. Удивительно, но имеющие абсолютное большинство сталинисты не просто не дают бой, а, наоборот, всячески открещиваются от своих взглядов. Страх перед начальником пересиливает всё.

Горбачёв дает слово Лигачёву. Тот признаётся, что к нему приходил главный редактор «Советской России», показывал статью, и она ему понравилась: «Но больше я к ней отношения не имел». Лигачёв уверяет, что в политбюро единство «не мнимое, а подлинное». Разве что он позволяет себе пожаловаться на осмелевшие СМИ, мол, они очерняют советскую историю, ратуют за многопартийную систему и вообще «с Запада нам подбросили термин «сталинизм»».

Старый дипломат Громыко говорит что-то обтекаемое, смысл которого понять невозможно. Виталий Воротников, выпаливший накануне неуместное «ну и ну», оправдывается как может.

После этого слово берет Яковлев. Используя весь свой партийный опыт, он атакует Нину Андрееву с ленинских позиций: «Весь смысл статьи — и по духу, и по тону, и каждым своим положением — против Горбачёва… это манифест антиперестройки». Выступление Яковлева затягивается до самого вечера. После него Горбачёв предлагает разойтись по домам и продолжить разговор завтра.

На следующий день остальные члены политбюро, поняв, что надо брать пример с Яковлева, чтобы быть в фаворе у генсека, выступают намного более бодро и энергично: все за демократию, против Нины Андреевой. Начинает премьер Рыжков, продолжает министр иностранных дел Шеварднадзе, подхватывает даже глава КГБ Чебриков, который накануне говорил ровно противоположное.

Соглашаются все, правда, некоторые параллельно жалуются на журналистов. Министр обороны Язов, например, не может понять, почему в газетах превозносят покойного певца и поэта Высоцкого, а не солдат, воюющих в Афганистане: «Высоцкий… Какой подвиг он совершил?»

В итоге политбюро единогласно — как обычно — принимает решение: статью публично осудить, опубликовать разгромный материал в газете «Правда». Рыжков намекает, что надо отстранить Лигачёва от курирования идеологии. Но Горбачёв считает, что и так победил и не стоит добивать второго секретаря.

Разгромную статью в «Правду» пишет сам Яковлев. И есть некоторая ирония в том, что через 16 лет после выхода статьи «Против антиисторизма» тот же автор, опять же цитируя Ленина, разоблачает Сталина. Но в этот раз он уже говорит с позиции силы, потому что он власть, он занял место сталиниста Суслова и определяет государственную идеологию.

Выход этой статьи — момент окончательного разрыва отношений между Яковлевым и Лигачёвым. С того дня они уже не скрывают, что являются заклятыми идейными врагами.

Впрочем, руководители среднего звена пока не понимают, чья взяла. Скандальную молодежную программу «Взгляд», придуманную Яковлевым, возвращают в эфир, но ведущих меняют — на более умеренных, чтобы не злить Лигачёва.