Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз

«Насрать на русский народ»

1973 год. Элитный пригород Москвы, поселок Жуковка, окрестности Рублёво-Успенского шоссе. Семейная пара — знаменитый физик и его жена — направляется навестить соседа, известного писателя. Хозяина дома они не застают: он куда-то вышел по делам. Их встречает его молодая жена и начинает с ними беседу.

Гости — Андрей Сахаров и Елена Боннэр. Писатель, который отлучился из дома, — это Александр Солженицын. Жена — Наталья Светлова. Он зовет ее Алей, она выполняет его поручение и отчитывает ученого за его деятельность.

Она говорит, что Сахаров растрачивает себя по мелочам, слишком рьяно вступается за рядовых диссидентов, слишком много пишет писем протеста, слишком часто ходит по судам. Вот как потом суть своих претензий будет пересказывать сам Солженицын: «Защита не всего сразу «человечества» или «народа», а каждого отдельного угнетаемого забирает у Сахарова сил и здоровья непропорционально результатам (почти нулевым)». А еще Сахаров слишком часто ставит подписи под всякими воззваниями и прошениями — от них уже рябит в глазах. И поэтому его по-настоящему важные статьи остаются без того внимания мировой прессы, которого заслуживают.

Особенно Солженицыным не нравится, что Сахаров борется за свободный выезд из СССР тех, кто мечтает об эмиграции, ведь без разрешения властей ни один советский гражданин покинуть страну не может.

Светлова, выполняя поручение мужа, объясняет Сахарову, что эмиграция — это бегство, уход от ответственности, а в стране так много гораздо более важных проблем. Миллионы колхозников, по существу, крепостные, они лишены права выйти из колхозов и уехать жить и работать в другое место. А миллионы родителей в СССР лишены возможности дать своим детям какое-либо образование.

«Возмущенная дидактическим тоном обращенной ко мне «нотации» Натальи Светловой, — вспоминает Сахаров, — Люся воскликнула: «Насрать мне на русский народ! Вы ведь тоже манную кашу своим детям варите, а не всему русскому народу»».

Повисает пауза. Андрей и Люся собираются и уходят. Аля молча их провожает.

«Люсины слова о русском народе в этом доме, быть может, звучали «кощунственно». Но по существу и эмоционально она имела на них право. Всей своей жизнью Люся сама — «русский народ», и как-нибудь она с ним разберется» — так оценит позднее ситуацию Сахаров. Солженицын в своих воспоминаниях об этом диалоге не упомянет.

Это, наверное, самый символичный спор в истории России второй половины ХХ века. Что важнее: народ или человек, коллективное или индивидуальное, мы или я.

Солженицын и Сахаров с того момента почти перестают общаться. Не из-за разговора о манной каше, конечно. Солженицын теперь живет в квартире жены в самом центре Москвы, на Тверской (тогда это улица Горького).

И конечно, он понимает, какие неприятности навлек на своего друга Славу. «Ростропович стал уставать и слабеть от длительной безнадежной осады… Вырастал вопрос: правильно ли одному художнику хиреть, чтобы дать расти другому?» — так рассказывает писатель о своем решении. Однако после его отъезда с дачи репрессии против Ростроповича не прекратятся.

Но, несмотря на все разногласия, и Сахаров, и Солженицын оказываются главными врагами Советского Союза, это их очень объединяет. 21 августа 1973 года Сахаров дает у себя дома большую пресс-конференцию для западных СМИ, в ходе которой называет СССР «большим концентрационным лагерем». «Что за молодец! Нашу зэческую мысль и высказал раньше меня!» — радуется Солженицын. И тоже дает несколько интервью. Выступления обоих врагов государства привлекают внимание всего мира.

В ответ власти начинают травить в прессе обоих. Сначала коллективное письмо пишут советские ученые. Потом в газете «Правда» появляется обращение самых известных советских писателей, оно подписано нобелевским лауреатом Михаилом Шолоховым, автором гимна СССР Сергеем Михалковым и другими. В нем говорится: «Поведение таких людей, как Сахаров и Солженицын, клевещущих на наш государственный и общественный строй, пытающихся породить недоверие к миролюбивой политике Советского государства и по существу призывающих Запад продолжать политику холодной войны, не может вызвать никаких других чувств, кроме глубокого презрения и осуждения». Аналогичные статьи о «предателях родины» Сахарове и Солженицыне печатают и другие советские газеты.