Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз

«Ты что, дурак?»

Елена Боннэр, жена Сахарова, всегда внимательно следит за новостями из Армении. Дело в том, что ее отчим Геворк Алиханян был первым руководителем этой республики, это он в 1920 году устанавливал в Ереване советскую власть.

В мае 1937 года его, видного деятеля коммунистической партии и еще недавно приятеля Сталина, арестовали. А следом в декабре 1937-го забрали и его жену Руфь Боннэр. Ее отправили в ссылку в Казахстан, в так называемый АЛЖИР — «Акмолинский лагерь для жен изменников родины», неподалеку от современной Астаны.

Оттуда Руфь Боннэр смогла каким-то образом передать письмо в Москву, адресованное ближайшему другу ее мужа по духовной семинарии — Анастасу Микояну, в тот момент члену политбюро и замглавы правительства. Руфь просила узнать, где ее муж, что с ним. И 16-летняя Елена Боннэр пошла на дачу к Микояну в Серебряный бор. Его жена пустила девочку в дом, они вместе целый день ждали Микояна с работы — он появился только к ночи. И сказал: «Для Геворка и Руфь ничего сделать не могу — но вот тебя и Егорку [это брат Елены] могу взять к себе жить». Боннэр поняла, что для этого «требуется отказаться от папы, от мамы и удочериться». «Ты что, дурак?» — ответила девочка члену политбюро Микояну. И ушла.

Микоян обиделся на «дурака» — и в следующий раз появился в жизни Боннэр только в мае 1954-го, уже после смерти Сталина. Она к тому времени уже побывала на фронте, была ранена, поступила в мединститут, была отчислена во время «дела врачей» и восстановлена после смерти Сталина. В 1954-м она работала врачом в Ленинграде — и вдруг ее срочно вызвали в Москву, к Микояну. В ее больнице все встали на уши. Микоян встретил ее как родную и спросил: «Что ты знаешь о папе?» Обещал попытаться найти его. В 1954 году мать Боннэр реабилитировали. Позже стало известно, что Алиханяна расстреляли еще в феврале 1938-го. То есть, когда 16-летняя Боннэр приходила с письмом на дачу Микояна, ее отчим уже был мертв.

Геворк Алиханян — как раз тот самый первый руководитель Советской Армении, при котором Ленин заключил договор с Ататюрком, а Советский Союз отдал Турции так называемую Западную Армению, а также включил Нагорный Карабах и Нахичевань в состав Азербайджана. Для всех армян это понятная историческая травма.

Близкая подруга Елены Боннэр — Сильва Капутикян, та самая поэтесса, которая еще в 60-е годы начала вслух требовать вернуть армянам земли, которые они считают своими.

26 февраля 1988 года Сильва Капутикян приходит в Кремль. Несмотря на статус одной из самых известных поэтесс Советского Союза, она впервые на приеме у генсека, вместе с ней — писатель Зорий Балаян. Яковлев приводит их к Горбачёву — потому что в Армении уже две недели назад начались массовые митинги и московские власти не знают, что с ними делать.

Как раз в этот день, 26 февраля, число митингующих на главной площади Еревана составляет, по разным оценкам, от полумиллиона до миллиона человек. Все чиновники в Москве в панике — такого в СССР никогда не было. Впрочем, ереванцы стоят с плакатами «Ленин — партия — Горбачёв», «За перестройку, демократизацию, гласность» — но это совсем не радует генерального секретаря. Он очень злится, говорит, что армяне «нанесли перестройке удар в спину».

Сильва Капутикян показывает генсеку карту Советского Союза, якобы выпущенную в Турции. На ней весь Кавказ, включая Армению, а еще Поволжье, Средняя Азия, Якутия — регионы, где живут тюркоязычные народы, — закрашены в зеленый цвет. Она говорит, что в Турции по этой карте учат детей в школе, им объясняют, что эти земли, включая Армению, — турецкая территория. «Да это же какой-то бред», — отвечает Горбачёв.

Горбачёв не понимает, что это, по сути, продолжение протестов 60-х годов: «Наши земли!» — это снова лозунг митингующих в Ереване.

Писателя Балаяна и поэтессу Капутикян генсек считает зачинщиками протестов — и требует, чтобы они немедленно успокоили народ. В тот же день публикуется его обращение «К трудящимся, к народам Армении и Азербайджана» — генсек призывает граждан «проявить зрелость и выдержку, вернуться к нормальной жизни и работе, соблюдать общественный порядок».

Но слишком поздно. Пока политбюро с ужасом читает новости из Еревана, трагедия зреет в другом месте. Как раз в тот момент, когда Горбачёв горячится в своем кабинете в Москве, на главной площади Сумгаита, это город-спутник столицы Азербайджана Баку, собирается небольшой стихийный митинг. На трибуну выходит человек с бородой и тонкими усиками и рассказывает, что нескольких его родственников зверски убили. До самого страшного погрома в истории СССР остается меньше суток.