Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз

Снова СССР

Главная цель ГКЧП — это восстановить прежнюю советскую вертикаль власти, избавиться от сепаратистских властей в республиках и прекратить все разговоры о независимости. Первая мишень — это, конечно, балтийские республики, в которых московские силовики уже пытались ввести чрезвычайное положение полгода назад.

Во всех трех республиках объявлено о введении чрезвычайного положения, на улицах военная техника, военные захватывают местное телевидение. Одновременно власти всех трех республик называют произошедшее государственным переворотом и призывают к ненасильственному сопротивлению.

Наиболее драматичные события разворачиваются в Риге. «Латвийская ССР была единственной союзной республикой, в которой ГКЧП победил, — будет вспоминать Алкснис. — По крайней мере, на два дня, 19–20 августа. Рижский ОМОН берет власть в республике 19–20-го числа, и не происходит ни одного митинга протеста, хотя до этого Народный фронт легко выводил тысячи людей».

Это личная инициатива командира Чеслава Млынника, он не дожидается приказов от собственного начальства из МВД или от командования Прибалтийского военного округа. Спустя годы он будет с гордостью говорить, что мог бы стать диктатором в Латвии.

В ночь на 20 августа премьер-министр Иварс Годманис, ожидая штурма, распускает всех сотрудников, включая охрану, и остается один у себя в кабинете — ждать. Когда приходят омоновцы, он заявляет, что протестует против их действий, но не оказывает сопротивления, а с гордо поднятой головой покидает здание.

Потом 20 августа рижский ОМОН захватывает здание Латвийского радио на центральной площади Риги. В громкоговоритель Млынник объявляет, что дает 15 минут на то, чтобы сотрудники освободили здание, а потом будет применять против них оружие. Сотрудники уходят.

В Литве и Эстонии военные не захватывают госучреждения, хотя власти готовятся к этому. Министру иностранных дел Эстонии Леннарту Мери даже рекомендуют не возвращаться из Финляндии, чтобы, если что, он имел возможность создать правительство в изгнании.

Совершенно иначе ведет себя другой лидер движения за независимость, известный своей непримиримостью к Кремлю Звиад Гамсахурдия. В Тбилиси прилетает один из заместителей Язова с конкретным требованием: упразднить Национальную гвардию. Президент Гамсахурдия соглашается и немедленно подписывает указ о преобразовании ее в милицейское подразделение. Удивительно, но этот бывший диссидент, который все предыдущие месяцы вел себя максимально независимо и ни разу не ездил в Москву, проявляет максимальную лояльность ГКЧП.

«Он просто испугался потерять власть, — считает тогдашний премьер Грузии Тенгиз Сигуа. — Он побоялся, что, если будет сопротивляться, Москва отстранит его. СССР мог применить войска Закавказского военного округа, а это тогда 20 тысяч вооруженных до зубов солдат и офицеров со штабом в Тбилиси». Впрочем, бойцы Национальной гвардии во главе с бывшим одноклассником президента Тенгизом Китовани откажутся выполнять это решение президента. С этого момента между ними и Гамсахурдией начнется серьезный конфликт.

Власти Азербайджана тоже крайне лояльны — еще бы, ключевую роль в управлении республикой играет Виктор Поляничко. Он называет ГКЧП «обнадеживающей структурой» и советует воспринимать это объявленное чрезвычайное положение как «чрезвычайно разумное положение». Президент республики Аяз Муталибов тоже приветствует ГКЧП.

Впрочем, большая часть республик предпочитает просто выжидать. К Левону Тер-Петросяну приходят с инспекцией сразу девять генералов. Он сообщает, что все тихо, указы ГКЧП опубликованы в республиканских газетах. Предлагает чаю. Они довольны, оказываются от чая — говорят, что им надо лететь дальше, в Молдавию. Проводив их, Тер-Петросян звонит в Кишинёв, чтобы предупредить о скором визите.

Главу Верховного Совета Украины Леонида Кравчука будит внук, чтобы сказать, что в рабочем кабинете деда звонит самый громкий телефон, который в семье называют «чертополох», — аппарат правительственной связи. Кравчук берет трубку, на линии первый секретарь украинской компартии Станислав Гуренко, он просит Кравчука включить радио. Убедившись, что Кравчук понял, что произошло, он продолжает: «Тут приехал представитель ГКЧП из Москвы, генерал Варенников, главком сухопутных войск СССР, хочет с тобой встретиться». Кравчук понимает, что первый секретарь компартии пытается показать: старые порядки вернулись и всем снова руководит компартия. И начинает сопротивляться: «А что, Варенников не мог сам мне позвонить?» Гуренко предлагает встретиться в его кабинете, но Кравчук продолжает упираться: «Пока я председатель Верховного Совета, мы с Варенниковым будем встречаться у меня в кабинете. А ты, если хочешь, можешь тоже прийти».

Кравчук едет на работу, с ним связывается Ельцин. Он просит попробовать дозвониться до Горбачёва. Кравчук набирает номер — и строгий женский голос ему отвечает, что Михаил Сергеевич плохо себя чувствует и говорить не может.

К Кравчуку в кабинет приходит Варенников и требует объявить в Украине чрезвычайное положение. Он сетует, что в Западной Украине уже нет советской власти, всем заправляет «Рух», надо прекратить митинги, закрыть все партии, кроме КПСС, все газеты: «Вам надо принять экстренные меры, чтобы не сложилось мнение, что вы идете прежним курсом…»

Кравчук не спорит, но знает, что за излишний бюрократизм его никто не накажет. Он говорит, что обязательно вынесет это предложение на рассмотрение Верховного Совета Украины, ведь именно он по закону должен вводить чрезвычайное положение. «А если не вынесете, мы вам поможем», — угрожающе шипит Варенников.

Но для этого, объясняет Кравчук, нужны документы: справка о состоянии здоровья Горбачёва, письменные распоряжения из Москвы, указы ГКЧП: «Даже Ленин, когда направлял своих представителей, от руки писал полномочия своему представителю, мол, направлен для решения таких-то вопросов». «А зачем? — удивляется Варенников. — Вы же по радио слышали». Кравчук упорствует: как же без бумажки, депутаты не имеют права голосовать без документов.

Варенников летит во Львов — проверить ситуацию. Члены ГКЧП ждут, что там начнутся волнения: именно там, в Западной Украине, наиболее активны сторонники независимости. Но в городе все тихо.

Вечером Кравчук выступает с очень аккуратным телевизионным обращением: призывает всех украинцев сохранять спокойствие и продолжать работу. В отличие от Москвы, массовых протестов против путча в Киеве нет.

У президента Советской Киргизии Аскара Акаева другая реакция. Он тоже узнает новости по телевизору, после чего к нему приходит глава республиканского КГБ, назначенец Крючкова, и говорит: «Вся власть перешла в руки ГКЧП, вы должны подчиняться ГКЧП, а на меня возложен контроль. Теперь вы будете делать все, что мы скажем от имени ГКЧП».

«Товарищ генерал, — отвечает Акаев, — я здесь президент республики, поэтому я здесь командую. Я вас отстраняю от должности». И тут же в его присутствии диктует секретарше (тоже, очевидно, кадровой сотруднице КГБ): уволить председателя КГБ генерала Асанкулова, возложить управление КГБ на вице-президента Киргизской ССР Германа Кузнецова. Подписывает указ и поручает главе своей охраны, еще одному офицеру КГБ: «Проводите генерала домой». По словам Акаева, матерый глава КГБ вдруг «сник, ошалел и растерялся». Он просто не представлял, что приказу из Москвы можно не подчиниться. И покорно уехал домой.