Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз

«Отдайте им Нагорный Карабах»

Сахаров внимательно следит за новостями из Армении и Нагорного Карабаха. К нему приходят ученые из Института востоковедения, а вместе с ними Галина Старовойтова, с которой Боннэр только что познакомилась. Они пытаются выработать план урегулирования карабахского кризиса. Сахаров собирает все предложения и пишет программу действий: провести референдум в каждом населенном пункте Армении и Азербайджана, чтобы определить, как правильно провести границу. Он также добавляет требование немедленно освободить членов комитета «Карабах».

С этим планом Сахаров идет к Александру Яковлеву. Тот быстро читает текст и говорит, что это очень интересно, но совершенно неосуществимо. И выступает с встречным предложением: почему бы Сахарову самому не съездить в Баку и Ереван и не изучить ситуацию на месте? Во время их беседы Яковлеву звонит Горбачёв. Обсудив идею с ним, Яковлев сообщает, что генсек согласен с тем, что академику нужно побывать на Кавказе, но, по его мнению, никакие территориальные изменения в данный момент там невозможны. А еще Яковлев добавляет, что в судьбу комитета «Карабах» вмешиваться не может, мол, правоохранительные органы разберутся.

Дальше Сахаров меняет тему. Он спрашивает о новом избирательном законе, который приняла летом партийная конференция. «К чему такая спешка?» — удивляется академик и предлагает доработать поправки и принять их на всесоюзном референдуме. «Мы не можем тратить время на референдум. Если мы не будем спешить, нас сомнут!» — решительно отвечает Яковлев. Но он обещает, что в будущем систему еще нужно будет исправлять: впоследствии будет и двухпалатный парламент, и прямые выборы президента.

На следующий день после разговора на Старой площади Сахаров собирает делегацию для поездки на Кавказ. Едут Боннэр, Старовойтова и несколько экспертов-востоковедов.

Первая остановка — Баку. Их принимают в республиканской Академии наук. Один за другим местные академики и писатели говорят, что никакой проблемы Нагорного Карабаха не существует, ее выдумали. Слушать предложения Сахарова и его спутников о референдуме никто не хочет. Когда в разговор пытаются вмешаться женщины, Боннэр и Старовойтова, президент академии Буниятов бросает им: «Вас привезли сюда, чтобы записывать, так сидите и пишите, не встревая в разговор».

«Заткнись — я таких, как ты, сотни вытащила из-под огня», — резко отвечает Боннэр, имея в виду, что она, как и он, участница Великой Отечественной войны. Буниятов выходит из комнаты. Позже в курилке он будет говорить ей: «Хоть ты и армянка, но должна понять, что все-таки ты не права».

Потом гостей из Москвы везут общаться с беженцами-азербайджанцами. «Выступавшие, безусловно, были специально отобранные люди, — напишет позже Сахаров. — Запомнилась молодая женщина, которая кричала, как армяне резали на куски детей, и кончила торжествующим воплем: «Аллах их покарал» (о землетрясении!)… В целом, несмотря на явно подстроенный характер многих рассказов, у нас было несомненное впечатление большой, массовой беды множества людей».

Последняя встреча в Баку — с руководителем Азербайджана Везировым. Он уверяет гостей из Москвы, что никаких проблем нет, что все уже решено, что ошибки исправляются.

«Сейчас у армян огромная национальная трагедия. Тысячи людей лишились близких, всего необходимого. Восточные люди славятся своей широтой, благородством. Так сделайте широкий шаг — отдайте им Нагорный Карабах как дар другу в беде, — предлагает Боннэр, — Весь мир будет восхищен, на протяжении поколений этот поступок не забудется!» Первый секретарь меняется в лице: «Землю не дарят. Ее завоевывают».

Дальше Сахаров и его спутники летят в Армению. Там программа та же: Академия наук, беженцы, первый секретарь, интеллигенция, в том числе давняя подруга Боннэр Сильва Капутикян. Впрочем, настроение там у всех куда более трагическое: люди потрясены землетрясением. Но все равно никто не хочет слышать о компромиссах и референдумах, Нагорный Карабах им нужен целиком.

Многие говорят также, что надо освободить комитет «Карабах», но первый секретарь Арутюнян утверждает, что его члены — экстремисты и враги народа.

Из Еревана Сахаров и остальные летят в Карабах. Там они знакомятся с присланным из Москвы временным управляющим Аркадием Вольским. Он говорит, что главное — это бороться с местной мафией: «Мафия интернациональна. Они легко находят друг с другом общий язык». Кроме того, он добавляет, что в Азербайджане капитал подпольной экономики составляет десять миллиардов рублей, а в Армении — 14 миллиардов.

Кто-то из местных жителей рассказывает Сахарову, что одна из проблем в том, что армяне будто бы хотят вырубить священную для азербайджанцев реликтовую рощу и построить на ее месте вредный химический завод. Москвичи едут проверить — и выясняют, что никакой рощи нет, а это место застроено дорогими дачами бакинской элиты.

«Все эти годы большие начальники (и академики в их числе) проводили тут свои отпуска. Это и была их заповедная роща, ради которой они готовы стоять насмерть (не свою, разумеется)», — пишет Сахаров.

Но самой тяжелой оказывается поездка в разрушенный землетрясением Спитак. Туда москвичи берут с собой Зория Балаяна. Прилетев на место, Сахаров видит, как крепкие мужчины оттесняют слабых и расхватывают гуманитарную помощь, как ненужное им детское питание выбрасывают на снег, а остальное складывают в грузовики и куда-то увозят. «Вас они еще стесняются. Бывают настоящие драки, — объясняет вертолетчик. — Нигде нет списков, кто остался в живых, кто в чем нуждается. Начальство растерялось или разбежалось и само ворует больше всех».

На обратном пути потрясенный увиденным Балаян плачет.

Вернувшись в Москву, Сахаров звонит Яковлеву и предлагает свою помощь в организации процесса распределения помощи, говорит, что готов снова ехать в Армению. Вскоре с ним связывается премьер-министр Рыжков, чтобы воспользоваться предложением Сахарова. Но потом руководство меняет свое мнение: «Возможно, под давлением Горбачёва передумал», — пишет в воспоминаниях академик.

Через месяц в Москву на конференцию московских демократов приезжает азербайджанский ученый Зардушт Ализаде. Он с единомышленниками как раз занят созданием демократической оппозиционной партии в Баку и хочет перенять российский опыт.

Но его диалог с московскими диссидентами сразу идет непросто. К примеру, с самого начала конференции Сахаров предлагает принять заявление с требованием освободить из-под стражи членов комитета «Карабах». Ализаде высказывает свою точку зрения: он полагает, что комитет «Карабах» надо осудить, потому что его деятельность принесла много страданий азербайджанцам. И в своей речи он приводит цитату из Достоевского о том, что никакое благое дело не стоит слезинки ребенка. Один из российских диссидентов возмущен: «Какое право имеете вы, азербайджанцы, говорить о слезах детей после Сумгаита?» «А вы что же, действительно думаете, что в сумгаитских погромах участвовал весь народ?» — спрашивает Ализаде.

Председательствующий Сахаров спрашивает у присутствующего на конференции Гарри Каспарова, что он думает о комитете «Карабах». Шахматист неожиданно поддерживает гостя из Азербайджана: «Они, когда начинали движение, совсем не думали о судьбе армян Баку. Баку — космополитический город. В нем люди живут без различия национальной принадлежности».

После заседания на станции метро «Кропоткинская» Зардушт Ализаде встречает академика Виктора Пальма, одного из создателей Народного фронта Эстонии. Они начинают прогуливаться по станции, и эстонский политик наставляет молодого азербайджанского коллегу: он советует избегать насилия, потому что оно выгодно только власти, а в насилии и провокации ей нет равных. Он говорит, что Советский Союз обречен, но власти могут запустить механизм кровавых войн и начнут наводить порядок при помощи армии. На прощание уже в вагоне метро физик говорит: «Вы должны сделать все возможное, чтобы не дать власти втянуть себя в силовое противоборство. В противном случае вы потеряете свободу. Ваша демократия погибнет».