Темная сторона Земли. История о том, как советский народ победил Советский Союз

Джоанна и Иванна

1984-й — год оруэлловской антиутопии. В СССР роман «1984» считается антисоветским, поэтому запрещен. Но советская реальность, конечно, совсем не похожа на описанную в романе. Никакого тотального контроля нет, всеобщего страха тоже, никто не требует любить «Большого брата». Равнодушие и неверие к государственной идеологии — вот что объединяет граждан по всей стране.

Ленинградские рокеры пытаются, как могут, наладить отношения с «кураторами из КГБ». Гребенщиков вспоминает: «Один раз замечательный джентльмен, который представился как Владимир Владимирович, говорит мне: «Вот я бы пришел к тебе домой, а у тебя на полке Солженицын стоит, пришлось бы тебе ехать в места не столь отдаленные»». «А у меня нет на полке Солженицына!» — отвечает Гребенщиков. «Ну так уж и нет», — замечает куратор. «Нет, не интересуюсь совершенно», — продолжает Боб. Но Владимир Владимирович добродушным голосом настаивает: «Мы можем и сами принести». «Это вы можете, да», — признаёт Гребенщиков.

Но на самом деле сотрудников КГБ интересуют в первую очередь контакты советских граждан с иностранцами. А знакомство с туристами и студентами, приезжающими из-за границы, — предмет мечтаний очень многих советских граждан, ведь они привозят пластинки с модной западной музыкой, книги, свежую прессу других стран. Они предлагают стильную одежду, в том числе недоступные в СССР джинсы, а еще импортные алкоголь и сигареты. Они привозят все, что представляет ценность для продвинутой советской молодежи. Кроме того, у иностранцев есть валюта, а значит, они могут делать покупки в магазинах «Березка» — это недоступные для рядовых советских граждан торговые точки, где за валюту продают дефицитные товары. Гребенщиков будет рассказывать, что в Ленинград каждый год приезжает новая группа студентов из Америки. Ленинградские неформалы тут же берут их под свою опеку, знакомят с культурной жизнью города. Потом американцы уезжают и передают адреса своих ленинградских друзей следующей группе.

Визиты иностранцев в СССР не прекращаются даже в самые напряженные моменты. В самом начале 1984 года журналисты «Би-би-си» решают снять документальный фильм о современной советской музыке, в частности о единственном известном на Западе андеграундном советском музыканте Сергее Курёхине. Министерство культуры СССР не дает разрешения на съемки, потому что официально «такого композитора в Советском Союзе нет». И тогда 24-летняя британская журналистка Оливия Лихтенстайн решает, что про подпольную музыку надо снимать подпольно: она приезжает в Ленинград под видом туристки и чудом провозит через таможню маленькую камеру.

Курёхин дает ей очень хвастливое интервью. Почти ни на минуту не переставая троллить журналистку «Би-би-си», он рассказывает, что придумал новую систему дирижирования: если подпрыгивать на левой ноге, то оркестр играет Шостаковича, а если на правой — джаз.

Вторым героем фильма становится юный белокурый друг Курёхина, с которым они и в жизни, и в кадре неразлучны, — Сергей Бугаев по кличке Африка. Он играет на ударных в разных группах, в том числе в оркестре Курёхина. Африке 18 лет, несколько лет назад он переехал в Ленинград из Новороссийска, прибился к рок-тусовке и всех обаял. Гребенщиков вспоминает, что во время одной из новогодних вечеринок «африканец» шутки ради всю ночь ходил голым со стеклянной банкой на члене. И вскоре он становится ударником, верным учеником и спутником Курёхина.

Кульминационный момент фильма «Би-би-си» — безумная репетиция курёхинского оркестра под названием «Поп-механика»: Гребенщиков, Цой и остальные звезды ленинградского рок-клуба играют на электрогитарах, Африка что есть мочи барабанит, а сам Курёхин дирижирует. В интервью он объясняет, что почти перестал играть на рояле, потому что рояль для него недостаточно громкий.

Примерно в то же время, в марте 1984 года, в московский аэропорт Шереметьево прилетают две американки, сестры Джуди и Джоанна Филдс родом из Калифорнии.

Джоанне 24 года, она пыталась стать рок-певицей, но у нее ничего не вышло, поэтому ей хочется развеяться и сменить обстановку. Еще она не прочь позлить отца-антикоммуниста. Ну и к тому же это очень дешево: администрация Рональда Рейгана поощряет студенческие обмены между СССР и США, чтобы советские люди убеждались, насколько в Америке лучше живется. Поездка в Москву и Ленинград обходится Джоанне всего в 300 долларов. Они едут в составе туристической группы: в одиночку по СССР путешествовать, конечно, запрещено.

Впечатления Джоанны от серой заснеженной столицы СССР ужасающие: «Вот место, куда я никогда больше не захочу вернуться, — думает она, — империя зла и отчаяния за железным занавесом». Но перед отъездом из Калифорнии Джоанна успела поговорить со знакомым русским эмигрантом. Он объяснил ей, что в СССР тоже есть рок-музыка и ей надо найти в Ленинграде «главную звезду русского рок-андеграунда» Бориса Гребенщикова.

Проведя три дня в Москве и склоняясь к мысли, что отец был прав — СССР действительно ужасное место, захваченное чудовищами, — сестры едут в Ленинград. В гостиничных номерах нет телефонов, они выходят в холл. И Джоанна, набравшись смелости, просит у крайне недружелюбной дежурной по этажу позвонить по номеру, который ей дали в Калифорнии. Это телефон виолончелиста «Аквариума» Севы, у самого Гребенщикова домашнего телефона нет. Тем же вечером Джоанна и Джуди отрываются от своей тургруппы, прогуливают экскурсию и идут к ближайшей станции метро встречаться с Гребенщиковым.

Джоанна дает Гребенщикову послушать свои песни, а он включает ей свою музыку, и она понимает: «Никакой я не художник, а просто глупая девчонка с ни на чем не основанными амбициями, сочинившая пару никчемных песенок о себе и своих одноклассниках. У Бориса в одной песне было больше таланта, чем во всех моих потугах». На следующий день она, по приглашению Гребенщикова, идет на их совместный тайный концерт с Курёхиным.

Джоанна в восторге: подпольный Ленинград, который она видит, напоминает ей легендарный Лос-Анджелес 1960-х, о котором она столько слышала и читала в детстве. «Если Москва была медвежьим логовом, то андеграундная сцена Ленинграда — эпицентром бури, захватившей нас мощным электричеством и энергией», — будет вспоминать Джоанна.

В ту поездку между Джоанной и Борисом завязывается небольшой роман. Она долго выспрашивает о жизни в СССР, а он пытается объяснить, какую роль в рок-музыке играет КГБ: с одной стороны, дает возможность выступать, с другой — пытается все контролировать.

Джоанна спрашивает, есть ли среди советских рок-музыкантов девушки. Гребенщиков отвечает, что их нет: «У нас тут пока еще все очень старомодно». Уезжая, Джоанна обещает Гребенщикову обязательно вернуться — и привезти ему гитару. Он просит у нее белый Fender Stratocaster, как у Дэвида Боуи.

Когда Гребенщиков говорит, что в России нет рок-вокалисток, он, конечно, ошибается. Ленинградская и московская рок-тусовки очень разные, но иногда они смешиваются. Как раз в начале 1984-го БГ, Цой, Курёхин и их друзья приезжали в Москву на подпольный концерт, замаскированный под вечер встречи выпускников. Там они впервые увидели и услышали молодую группу «Браво» и ее солистку Иванну Андерс.

А месяц спустя, примерно в то время, когда Джоанна Филдс посещает тайный концерт Курёхина, группа «Браво» устраивает концерт в ДК «Мосэнерготехпром» в Москве — в «медвежьем логове», которое так не понравилось американке. В разгар выступления, когда вокалистка поет строчки «Верю я, ночь пройдет, сгинет страх», на сцену выскакивают милиционеры с криком: «Всем оставаться на своих местах!» Концерт, конечно, подпольный, молодые участники группы ни с кем не согласовали тексты, и у них нет на руках никакой бумаги, подтверждающей право выступать. Концерт заканчивается. А вот проблемы у певицы Иванны Андерс только начинаются. Она не приходит на допрос на Петровку, 38, и через несколько дней ее арестовывают около станции метро «Пушкинская» и отвозят в Бутырскую тюрьму. Тогда вдруг выясняется, что на самом деле ее зовут Жанна Агузарова. Но чтобы пробиться в богемную московскую тусовку, 21-летняя девушка из Тюменской области выдумала себе новое имя, другую биографию и сделала фальшивые документы.

Суд над Агузаровой превращается в шоу: на все вопросы певица отвечает крайне нестандартно и даже шизофренично. Вскоре заседания прекращаются «ввиду невменяемости ответчицы». Из Бутырки ее переводят в Институт судебной психиатрии им. Сербского, там признают здоровой и ссылают на принудительные работы в леспромхоз в Тюменской области.

Процесс над Агузаровой показательный. С приходом к власти Константина Черненко общий настрой и в Кремле, и в КГБ меняется: тон задают самые консервативные, самые старые политики. Те, кого в Польше называли партийным бетоном: премьер Тихонов, министр обороны Устинов, глава МИД Громыко. Никакого запроса на перемены больше нет. Как и никаких заигрываний с Западом, и никаких новых веяний.

Концерты запрещают, рокеров то и дело задерживают. Но осенью Курёхин каким-то чудом добивается разрешения провести концерт своего оркестра «Поп-механика» в Ленинградском государственном университете — в историческом здании двенадцати коллегий. Руководство вуза более-менее терпимо относится к Курёхину — он все-таки не рокер, но ему выдвигают условие: на концерте не должны присутствовать нежелательные элементы, в первую очередь выпускник математического факультета Борис Гребенщиков. Курёхин уверяет, что все будет в лучшем виде.

И вот в здании, построенном еще при Петре I, все готово: в зале сотрудники ректората, КГБ и местной комсомольской ячейки. Все чинно, на сцене стоит рояль. Концерт начинается, музыканты выходят и торжественно, не сыграв ни одной ноты, уносят рояль за кулисы. Руководство в смятении, оно ожидало, что солировать будет пианист Курёхин. Но он играет на банджо и саксофоне, а вокруг него терзают свои инструменты музыканты групп «Кино», «Аквариум», «Странные игры» и «Звуки Му». Среди них есть странный, никому не известный гитарист, который вдруг начинает раздеваться. Посреди концерта он медленно снимает шарф. Потом бросает в толпу берет. Затем очки. Стягивает пиджак. Избавляется от рыжего парика, наклеенных усов и бороды. Конечно, это запрещенный в здании ЛГУ Борис Гребенщиков. Концерт со скандалом прекращен — и это, безусловно, триумф. Но в то же время и катастрофа, о новых выступлениях теперь не приходится и мечтать.